Китай заключает гигантские контракты на поставку американского СПГ в ближайшие годы. Европе остается надеяться только на трубопроводный газ из России.

Китай скупит всё

Китайский нефтяной гигант Sinopec заключил 20-летнию сделку на поставки 4 млн тонн СПГ в год из США с американским производителем Venture Global. Это вторая крупная сделка на закупку СПГ китайским компаниями заключенная за последний месяц: 11 октября китайская ENN Natural Gas сообщила о согласовании с Cheniere Energy контракта о поставках сжиженного газа в течение 13 лет. По сообщению Reuters, переговоры о долгосрочных закупках американского сжиженного газа ведет еще одна китайская суперкорпорация — CNOOC, заключение крупного контракта ожидается до конца года.

Развязанная Дональдом Трампом торговая война с Китаем привела к тому, что в 2019 году КНР прекратил покупки американского СПГ. В частности, было сорвано заключение долгосрочного соглашения на поставку СПГ между Cheniere Energy и Sinopec. Но после того, как Трампа на посту президента США сменил Джо Байден, Пекин вернулся к политике диверсификации поставок энергоносителей: в ноябре прошлого года китайская Foran Energy Group заключила с Cheniere Energy соглашение на закупку 26 партий СПГ в течение пяти лет.

По мере восстановления экономической активности и, соответственно, роста потребности в энергоносителях, Китай неуклонно наращивал импорт топлива, в том числе из США. По оценкам китайского издания Global Times, с января по август этого года импорт американского сжиженного газа в КНР вырос на 375% относительно аналогичного периода 2020 года, до 5,4 млн тонн.

Разразившийся энергетический кризис заставил китайские компании еще активнее заключать контракты на закупку топлива за рубежом. Помимо уже упомянутых соглашений, китайские компании уже подписали два контракта на получение СПГ со строящихся терминалов Plaquemines и Calcasieu Pass в Луизиане, которые начнут работу в следующем году. «Интерес китайских гигантов заключается в получении гарантированных объемов СПГ по более предсказуемым ценам, чем спотовые котировки, отличающиеся повышенной волатильностью в последнее время», — разъясняет старший аналитик нефтегазового сектора «Инвестбанка Синара» Кирилл Бахтин.

При этом эксперт подчеркивает, что «успешный поиск значительных объемов СПГ на ближайшие месяцы по ценам ниже сложившихся на спотовом рынке вряд ли возможен». Заключение китайцами новых долгосрочных контрактов в период взлета котировок может означать, что в Поднебесной не рассчитывают на их существенное снижение в обозримой перспективе.

В пользу этого есть, по крайней мере, три соображения. Первое — весьма вероятная девальвация доллара. Гигантские американские программы по стимулированию экономики наводнили мир триллионам ничем не обеспеченных долларов, которые инвесторы будут срочно обменивать на реальные ценности, включая энергоносители.

Второе — планы Пекина по постепенному отказу от неэкологичной угольной электрогенерации. Соответственно, спрос на газ со стороны китайских энергетиков будет расти. И, наконец, третье — «зеленые» планы Европы, подразумевающие все большее использование возобновляемых источников энергии. Поскольку ВИЭ — крайне нестабильный источник энергии, неизбежно время от времени будут возникать энергетические кризисы, подобные нынешнему и соответственно, скачки цен на топливо.

«Потребители в Азии извлекли урок из предыдущих эпизодов, когда возникал дефицит СПГ, разрушивших расхожий стереотип, что спот — это лучшее решение всех проблем. В результате китайские и азиатские заказчики в целом стали активнее продлевать заключенные ранее контракты и заключать новые», — отмечает замдиректора Фонда национальной энергобезопасности Алексей Гривач.

Альтернативы нет

Активность Китая по скупке дополнительных объемов американского СПГ очень взволновала европейцев. «Раньше они исходили из простой логики: их рынок — самый привлекательный, и в связи с этим они могут рассчитывать на более выгодные условия при обеспечении природным газом», — отмечает генеральный директор Института национальной энергетики Сергей Правосудов. Однако теперь добывающие компании всего мира предпочитают поставлять топливо в Азию, где можно заработать гораздо больше, чем в Старом свете. «Даже многие европейские трейдеры, поставляющие СПГ, предпочитают отправлять его на азиатские рынки, где цены и условия закупок привлекательнее», — указывает Алексей Гривач.

По данным судоходной компании Flex LNG, которая владеет 13 газовозами, доходы от продажи одного груза СПГ в Азии сегодня составляют 144 млн долларов, а в Европе — только 100 млн. Другими словами, чтобы перетащить поставщиков СПГ на свой рынок, страны ЕС должны поднять цены на газ в полтора раза. Что, разумеется, невозможно ни по экономическим причинам (большинство европейских предприятий при этом просто остановится), ни по политическим — избиратели такого не поймут.

В итоге, круг потенциальных поставщиков газа в Европу резко сужается. Чисто теоретически можно говорить об Австралии: несмотря на резкий рост потребности в топливе, Китай не наращивает закупки в этой стране по политическим соображениям: за первые восемь месяцев текущего года и объем импорта австралийского СПГ. «Многомиллиардные сделки китайских компаний с поставщиками из США вполне может привести к значительному сокращению ввоза австралийского СПГ, — отмечает Сергей Правосудов. — Однако вряд ли это приведет к увеличению поставок энергоносителя из Австралии в Европу из-за больших транспортных расходов. К тому же не стоит забывать, что сейчас выросла потребность в СПГ в Южной Америке, которая существенно ближе к Австралии, чем страны Европы».

Можно предположить, что европейским заказчикам удастся увеличить закупки СПГ у Катара, который намерен резко нарастить производство сжиженного газа в ближайшие годы. Однако это все равно будут лишь остатки от того, что Катар будет поставлять в Азию.

«Получается, что стабильно получать требуемые объемы газа по минимальным ценам Европе удается только по газопроводам, проложенным из России», — констатирует Правосудов. Пока еще не все готовы принять эту реальность, однако информация об американо-китайский сделках по СПГ придали новый импульс европейским дискуссиям о «Северном потоке — 2».

«Ожесточенные споры об этом трубопроводе в ЕС не утихают, — отметил Правосудов. — Но в связи с беспрецедентным энергетическим кризисом, который мы наблюдаем сейчас в Европе, голоса сторонников проекта, надо признать, стали гораздо громче. Все отчетливее звучит мысль, что надо поскорее снять все препоны, которые мешают началу поставок».

Согласно плану, одобренному генеральным секретарем ЦК КПК Си Цзиньпином, в течение шести лет Китай инвестирует примерно $1,4 триллиона в развитие беспроводных сетей пятого поколения, установку камер и датчиков, а также разработку программного обеспечения для искусственного интеллекта, который станет основой для самоуправляемых автомобилей, автоматизированных заводов и систем массового слежения, сообщает Bloomberg.

Ожидается, что к развитию новой технологической инфраструктуры будут привлечены в основном местные гиганты — Alibaba, Huawei, SenseTime Group Ltd. и т. д. Вынужденный технологический национализм вкупе с инвестиционным драйвом уменьшит зависимость Китая от зарубежных технологий, что перекликается с целями, поставленными ранее в программе «Сделано в Китае-2025». Подобные инициативы уже вызвали яростную критику со стороны администрации Трампа, в результате чего были приняты меры по блокированию роста китайских технологических компаний, таких как Huawei.

Ожидается, что указ о массивных инвестициях в технологии одобрит китайский законодательный орган на этой неделе. Предположительно, правительство объявит о финансировании инфраструктуры в размере $563 миллиардов в этом году. Крупнейшие поставщики облачных вычислений и анализа данных в стране — компании Alibaba Group Holding Ltd. и Tencent Holdings Ltd. — будут основными участниками предстоящего проекта. Китай уже доверил Huawei развертывание 5G.

Как отмечает Bloomberg, нет никакой гарантии, что эта программа обеспечит экономическое омоложение, обещанное ее сторонниками. Но в отличие от предыдущих попыток оживить экономику эта недавно заложенная цифровая инфраструктура поможет национальным игрокам развивать передовые технологии.

Новый план стимулирования Китая, скорее всего, приведет к консолидации промышленных интернет-провайдеров и может привести к появлению более крупных компаний, способных конкурировать с такими мировыми лидерами, как GE и Siemens, говорит Наннан Коу, старший научный сотрудник Bloomberg NEF в Пекине.

Китай не одинок в инициативе вливания денег в технологический сектор как способ выбраться из поствирусного экономического спада. Ранее в этом месяце Южная Корея заявила, что ИИ и беспроводная связь будут в центре ее новой программы для создания рабочих мест и стимулирования роста.

По данным Китайского центра развития информационной индустрии, 10 триллионов юаней ($1,4 триллиона), которые по оценкам Китай потратит до 2025 года, охватывают области, которые обычно считаются передовыми, такие как ИИ и интернет вещей, а также такие объекты, как линии сверхвысокого напряжения и высокоскоростные железные дороги. Более 20 из 31 провинции и региона материкового Китая объявили о проектах на общую сумму более 1 триллиона юаней при активном участии частного капитала, сообщила в среду государственная газета.

По отдельным оценкам Morgan Stanley, в течение следующих 11 лет ежегодно будет строиться новая инфраструктура на сумму около $180 миллиардов, или $1,98 триллиона в общей сложности. Эти расчеты также включают в себя линии электропередач и железные дороги. Эта годовая цифра почти вдвое превышает средний показатель за последние три года, говорится в мартовском отчете инвестиционного банка, где перечислены основные бенефициары акций, включая такие компании, как China Tower Corp., Alibaba, GDS Holdings, Quanta Computer Inc. и Advantech Co.

Видение Пекина уже влияет и на рынок акций. Так, 5 из 10 лучших китайских акций в этом году — у технологических компаний типа производителя сетевого оборудования Dawning Information Industry Co. или поставщика Apple — компании GoerTek Inc. Даже черновиков плана было достаточно, чтобы подтолкнуть акции всевозможных компаний, занятых в технологической сфере — от спутниковых операторов до провайдеров.

Маловероятно, что американские компании извлекут большую выгоду из стимулирующих мер в области технологий, а в некоторых случаях они рискуют потерять существующий бизнес. Ранее в этом году, когда крупнейший телекоммуникационный оператор страны China Mobile заключил контракты на 37 миллиардов юаней на поставку базовых станций 5G, львиная доля пришлась на Huawei и другие китайские компании. Шведская Ericsson получила лишь немногим более 10% бизнеса за первые четыре месяца. В одном из проектов в северо-восточном городе Чанчунь локальная компания Digital China будет заменять продукты американских IBM, Oracle и EMC на китайские технологии.

Именно в центрах обработки данных пройдет значительный объем работ по развитию новой инфраструктуры. Более 20 провинций запустили политику поддержки предприятий, использующих услуги облачных вычислений, говорится в мартовской записке UBS Group AG. Тони Юй, генеральный директор китайского производителя серверов H3C, сообщил, что в его компании наблюдается значительный рост спроса на услуги ЦОД со стороны ведущих интернет-компаний страны. «Быстрый рост в перспективных отраслях принесет новую силу в экономику Китая, после того как пандемия пройдет», — сказал он Bloomberg News.

По подсчетам оператора дата-центров Chindata Group, поддерживаемого Bain Capital, на каждый доллар, потраченный на центры обработки данных, будет приходиться еще от $5 до $10 инвестиций в смежные секторы, в том числе в сети, электросети и производство современного оборудования. «Целый ряд компаний цепочки поставок выиграют от этого», — говорится в заявлении компании.

События в мире развиваются в выгодном для России направлении. Подружившись с Китаем, который стал главным торговым партнером РФ, президент Владимир Путин компенсировал потери от испорченных отношений с Западом.

Об этом пишет шведское издание «Expressen».

По мнению издания, Россия потеснила США на Ближнем Востоке и постепенно расширяет свое влияние в странах Африки, которые она привлекает рынком высокотехнологического вооружения. Пока Путин налаживает отношения с лидерами стран по всему миру, в ЕС он ведет политику, направленную на отмену экономических и политических санкций.

«Когда Россия вмешалась в события в Сирии в 2015 году, встав на сторону президента Башара Асада, речь шла не только об усилении влияния. Путин решил, что понял нечто такое, чего не понимает западный мир. Лучше поддержать диктатора и помочь ему остаться у власти, чем свергнуть его и, тем самым дать импульс хаосу и анархии. С точки зрения Путина, примеры Саддама Хусейна в Ираке и Муаммара Каддафи в Ливии показали, насколько неправильно действовал Запад. В результате появились растерзанные и совершенно не функционирующие государства. Глупо пытаться создать демократическое правление таким способом, считает Путин», — пишет «Expressen».

Журналисты издания убеждены в том, что ориентация России на интересы национального государства оказалась выгодной для страны, которая, хоть и осталась во власти «устаревших ценностей», тем не менее сформировала новую идеологическую парадигму, привлекательную для многих государств на Ближнем Востоке, в Азии и т. д.

Когда ломается пропагандистская машина: американцы готовы хвататься даже за теорию основоположников коммунизма.

На днях во влиятельном американском издании The Wall Street Journal вышла статья, предупреждающая Китай об опасности избранного им пути развития. В принципе, учитывая нынешнее противостояние двух стран, она могла легко потеряться в сонме ей подобных, если бы не тот факт, что для подкрепления своей позиции автор выбрал теорию империализма Владимира Ленина.

Сегодня его работы известны немногим, потому будет уместным вкратце изложить суть идеи. Классик подробно и последовательно доказал, что любое активно развивающееся капиталистическое государство неизбежно приходит к стадии империализма. Вызвано это инерцией роста объемов внутренней избыточности накапливаемого капитала и развернутых производственных мощностей.

Капитализм как система не умеет жить по большому плану, потому не может соизмерять темпы роста своих мощностей с динамикой потребительского спроса. Отсюда берется корень кризисов перепроизводства. Потребители уже наелись и начинают покупать меньше, а производство продолжает гнать вал в прежних объемах и даже стремиться превзойти конкурентов. Возникает избыток предложения, который утилизирует избыток капитала, система переходит к стагнации.

Избежать ее капитализм пытается путем экспорта капитала и максимального расширения сбыта за пределы государственных границ. Так как подобных игроков в мире много, а зарубежное экономическое пространство уже поделено, экспансия новой империи ведет к попытке переделить колонии. Что, в конечном итоге, заканчивается войной и экономическим коллапсом.

Справедливости ради следует отметить, что аналогия американцами проведена верно, хотя Ленин все перечисленное писал на основе истории трансформации германского капитала второй половины XIX — начала ХХ веков. Однако в целом сам механизм является универсальным для любой крупной и динамически развивающейся капиталистической страны.

По мнению издания, Китай сейчас повторяет все ключевые реперы, как сказано в статье, «ловушки Ленина» в конечном итоге неизбежно приводящей Пекин к большой войне. Хотя авторы это и не произносят прямо, по контексту понятно, что столкновение случится именно с США. Раньше это называлось «ловушкой Фукидида». Видимо, отсюда по аналогии в статье появилась и «ловушка Ленина». Любой претендент на лидерство на пути к успеху неизбежно оказывается вынужден скинуть с трона предыдущего лидера. Чаще всего — силой. Так как нынешним гегемоном являются США, вопрос – с кем китайцам предстоит воевать? – становится риторическим.

Что интересно, автор материала, по сути, совершенно прав. Хотя подспудно и пытается убедить читателя, что Америка лидером мира является, но при этом не может считаться империей, так как сумела разрешить проблему экспорта производственных мощностей за счет модернизации собственного общества и наращивания доли обеспеченного среднего класса, чье потребление в состоянии сохранить достаточность загрузки производственных мощностей без неизбежности их экспорта.

Ирония заключается в том, что эта красивая модель в западном мире, особенно в США, действительно существовала в 60-70е годы прошлого века, но умерла уже в середине 90-ых. Более того, нынешняя проблема Pax Americana вообще возникла из массированного экспорта промышленных мощностей из Америки в Китай в начале 80-ых. Так что автор, мягко говоря, лукавит. Хотя нельзя исключать и искренность его веры. В таком случае он просто ошибается.

И «ловушка Фукидиды» и «ловушка Ленина», пусть и разными словами, говорят про один и тот же результат. Став абсолютным доминантом на планете, Америка свое положение на троне удержать не сумела. Как и почему – тема отдельная. Сейчас следует лишь зафиксировать итоговый результат. Китай действительно не имеет другой возможности, кроме как расширять пространство своего зарубежного доминирования, прежде всего, для поддержания объемов сбыта своих товаров и дальнейшего роста его капиталов.

Когда в противостоянии побеждали американцы, процесс именовался естественной и совершенно законной свободной рыночной конкуренцией. Любой желающий может поставить свои деньги на кон, выйти на ринг и попытаться победить лидера. Однако сейчас явно проигрывает лидер. И по торговле (сальдо платежного баланса США отрицательно), и по деньгам (Америка уже втрое уступает Китаю по объему прямых накопленных инвестиций в другие страны мира, особенно сильно в Азии и Африке). А так как проигрывать гегемону очень не хочется, то он и пытается сегодня валить с больной головы на здоровую, обосновывая, почему именно Соединенные Штаты хорошие, а вот Китай решительно неправ и глубоко ошибается.

Надо это для одной простой цели. И Ленин, и автор статьи, совершенно справедливо отмечали, что в абсолютном большинстве случаев смена глобального лидера, формирующего общий мир для остальной планеты, ранее в истории всегда происходила через большую войну. Однако, как бы странно это ни звучало, ее инициатором оказывался не новый претендент, а та сторона, которую динамика развития событий вела к поражению. Так было с Первым рейхом Кайзера, так было с Третьим рейхом Гитлера. И даже императорская Япония напала на США потому, что американцы лишили ее доступа к нефти, без которой в пределах одного года страна неизбежно впадала в глубокий экономический кризис, не исключавший даже ее территориального распада.

Так вот, если сравнивать положение нынешних оппонентов, то явно видно, что в развязывании войны все больше заинтересованы США, а не Китай. Но американская культурная психологическая традиция требует себя обелить, выставить стороной только защищающейся, тогда как жертву предельно расчеловечить. Чем американские СМИ сегодня постепенно и начали заниматься. И в этом деле, как показывает практика, для них все средства хороши. Даже теория классика коммунизма.

После небольшой передышки американский президент Дональд Трамп перешел к следующему раунду торгового противостояния. Вашингтон объявил о введении пошлин на импорт товаров из Китая в размере 25%.

Не успели утихнуть страсти вокруг саммита «Большой семерки» и предшествовавшей торговой атаки на Евросоюз, Канаду и Мексику, как вновь раздался гром протекционизма – Дональд Трамп решил поставить на место своего главного торгового партнера. «В свете кражи интеллектуальной и технологической собственности со стороны Китая и других нечестных практик США вводят пошлину в размере 25% на товары из Китая на общую сумму в $50 млрд», — заявил американский лидер.

Разумеется, ответ Поднебесной не заставил себя долго ждать: «Китай выражает решительный протест. КНР не желает развязывать торговую войну, но в ответ на невыгодные и вредоносные действия американской стороны нам не остается ничего иного, кроме как дать сильный отпор», — отреагировали в китайском МИДе.

В министерстве финансов КНР объявили о введении ответной 25% пошлины на 659 товаров из США. «В соответствии с «Законом о внешней торговле КНР» и другими законодательными актами, комитет по таможенным тарифам Госсовета КНР принял решение ввести ввозную пошлину на 659 наименований товаров, импортируемых из США, объемом около 50 млрд.долл.», — говорится в заявлении ведомства. Отмечается, что пошлина на 545 товаров на сумму около 34 млрд. долл. вступит в силу 6 июля. Позднее будет объявлена дата вступления пошлины на остальные товары.

Причина введения пошлин, как и в случае с Европой, — гигантский дефицит внешней торговли. Согласно данным UN Comtrade, по итогам 2017 года импорт Китая из США составил 154,8 млрд. долл. А вот импорт США из Китая — 526,1 млрд. Таким образом, торговый дефицит составил 371,3 млрд. долл. Любопытно, что начиная с двухтысячных годов, дефицит взаимной торговли вырос почти в пять раз.

Выбранная мера для борьбы с дефицитом довольно радикальная. Пошлина в размере 25% будет носить заградительный характер, учитывая, что средний ввозной тариф в США составляет 2,6%.

Что за всем этим стоит?

Было бы наивным полагать, что вся беда исключительно в самодурстве американского президента, который буквально пару недель назад объявил о торговой сделке с Китаем, а потом сам же ее и расторг в характерной грубой манере. На самом деле происходит то, о чем даже ведущие мировые издания пишут на протяжении последних двух лет. Завершается эра глобализации и свободной торговли. Завершается, потому что Америке – главному бенефициару глобализации – это больше не выгодно.

Как известно, между Китаем и США сложилась специфическая модель экономических отношений. В свое время китайским товарам был открыт доступ на американский рынок, взамен на что правительство КНР стало крупнейшим держателем американских долговых бумаг. Такая система «взаимопомощи» долгое время позволяла Китаю поддерживать экономический рост, а США за счет притока капитала компенсировать деиндустриализацию экономики. Кроме того, китайцы в последние годы активно инвестировали и в нефинансовые активы США.

Однако эта хитрая схема начинает себя исчерпывать. Ее выгоды падают с каждым годом. Одна из причин — рост благосостояния в Китае. Средняя китайская зарплата выросла за последние десять лет более чем втрое — с $ 200 до $ 750. Таким образом, импорт из Китая уже не такой дешевый. Стало быть, и лишних денег для поддержки госдолга США у компартии тоже нет. Точнее, Китай не очень хочет это делать, потому что: во-первых, американский рынок давно завоеван, а во-вторых, есть вещи и поинтереснее. Например, инвестиции в проекты «Нового шелкового пути» и скупка привлекательных активов по всему миру.

Такие вложения являются стратегическими для Китая, потому что открывают перспективы господства в Евразии в ближайшие десятилетия. Именно этим и объясняется очередная протекционистская истерика Дональда Трампа. Китай, задача которого в нынешней системе глобальных отношения заключалась в обеспечении американского потребителя дешевыми товарами и поддержке дорогого доллар посредством «стерилизации» экспортных сверхдоходов через скупку казначеек – больше не может, да и не хочет этого делать. Согласно данным госказначейства США, в июне 2017 года КНР держит в treasuries 1,14 триллионов долларов. За последние годы этот объем не только не вырос, но и оказался меньше уровня 2011 года – тогда эта цифра составляла 1,3 трлн. долл.

США нечего предложить китайцам. Американский рынок перенасыщен, а держать сотни миллиардов долларов под 2-3% годовых, мягко говоря, не выгодно, учитывая инвестиционные горизонты Пекина – опять же, Шелковый путь и скупка европейских активов. Выход из этой ситуации в Белом доме нарисовался только один: закрыться от китайского экспорта. И это самый неудачный вариант. Китайский ответ в виде массового слива американского госдолга и ответного протекционизма может привести к сильнейшему финансово-экономическому кризису, в ходе которого эпоха глобализации уйдет в прошлое.

Точнее, эпоха американской глобализации завершится…и, возможно, начнется эпоха китайской глобализации.

Неприятный инцидент для американского атташе по культуре Роберта Форда произошёл на выставке современного искусства в Шанхае.

Во время его выступления на открытии мероприятия дипломат в типично американской хамской манере стал навязывать свои пропагандистские стереотипы и сказал: «Я рад, что постепенно китайское искусство отошло от традиций кровавого сталинизма и пришло к современной традиции».

После этого на Форда набросились сразу пятеро человек, которые повалили его на пол и стали избивать ногами. Остановить их смогли только прибывшие на место инцидента полицейские.

В результате происшествия у дипломата сломан нос и появились несколько гематом на теле. Ближайшие пару недель он будет вынужден провести в больнице. Все нападавшие задержаны и вероятно будут оштрафованы за хулиганство.

МИД Китая направил официальное письмо с извинениями в посольство США в Пекине, но порекомендовал «больше не критиковать Сталина».

Дональд Трамп приступил к реализации одного из главных пунктов своей предвыборной кампании — масштабной торговой войне с Китаем. Он президент-шоумен, и потому заявление о введении торговых и инвестиционных ограничений (фактически санкций) против Китая было сделано прямо на YouTube-канале Белого дома. Заявленной целью Трампа, по крайней мере, в краткосрочной перспективе, является сокращение торгового дефицита с Китаем, по американским оценкам, находящегося в диапазоне «от 375 миллиардов долларов до 504 миллиардов долларов», а также наказание Китая за «колоссальную кражу американской интеллектуальной собственности». На макроуровне ставка совсем другая, и цель Белого дома заключается в том, чтобы «Сделать Америку великой снова».

Китай уже подготовил несколько ответных мер и посылает недвусмысленные сигналы о готовности нанести серьезный ущерб американской экономике и даже политической стабильности. Несмотря на подчеркнутую вежливость официальной дипломатической позиции, неформальная позиция Пекина обозначена довольно жестко. Главный редактор ведущего внешнеполитического издания Китая, Ху Сицзинь, использовал для описания китайских планов следующую формулу: «Если ты отрежешь от меня кусок плоти, то я точно выбью тебе передний зуб».

Если отвлечься от экзотического колорита и ярких образов, которые используют китайские медийщики, то можно выделить и проанализировать несколько уровней возможных ответных действий со стороны Пекина. Самый быстрый и очевидный ответ, о котором уже говорят китайские официальные лица, — это введение ответных санкций с прицелом на нанесение не столько экономического, сколько политического ущерба. Уже в ближайшие недели под заградительные тарифы или под прямой запрет попадут поставки в Китай американской сои, и это будет серьезным шагом. Потому что Китай — главный мировой импортер сои, и каждый год Америка поставляет в Китай сои на 12 миллиардов долларов.

Однако главная цель «соевого эмбарго» — американские фермеры, которые массово голосовали за Дональда Трампа и которые столкнутся с риском стать банкротами из-за действий своего президента.

Следующим этапом в плане подрыва американской политической стабильности станут ограничения, направленные против компаний, для которых Китай является главным экспортным рынком и чьи производственные мощности расположены в штатах, которые поддержали Трампа на выборах. Примерный список таких компаний китайские власти могут одолжить у Жана-Клода Юнкера, который предлагает Евросоюзу использовать аналогичный подход для наказания Трампа за введение тарифов против европейских компаний. «Список Юнкера» включает в себя такие компании, как Harley Davidson, Levi Strauss & Co и производителей бурбона. В китайском случае к этому списку вполне могут быть добавлены производитель самолетов Boeing и производитель электрокаров Tesla Motors.

Несмотря на то что китайские ответные меры могут быть достаточно болезненными, представляется маловероятным, что «торговая война» остановится после этого обмена ударами. Для Трампа любой исход, кроме полного выравнивания торгового баланса с Китаем, будет равен поражению. Для Китая — любая форма проявления слабости гарантирует, что Трамп продолжит давить на Пекин с удвоенной силой. В эндшпиле торговой войны с США в китайском распоряжении останутся два по-настоящему действенных инструмента воздействия на Вашингтон. Оба инструмента американские СМИ в той или иной форме классифицируют как «ядерные варианты», то есть действия, которые приведут к очень серьезным и иногда неконтролируемым долгосрочными последствиям.

Первый «ядерный вариант» — это одномоментная девальвация юаня, которая моментально сделает бесполезными заградительные тарифы Трампа, а также приведет к тому, что американские экспортные товары будут очень активно вытесняться с международных рынков подешевевшей китайской продукцией. Конечно, Вашингтон может забанить весь китайский импорт на американском рынке, но это не решит проблемы его экспортеров, а также спровоцирует повышение инфляции в самих США. Более того, попытки «выровнять» ситуацию за счет симметричной девальвации доллара приведут к дополнительному инфляционному давлению и раскручиванию так называемой валютной войны, в которой США, Китай и, скорее всего, Евросоюз будут вынуждены постоянно снижать курсы своих валют для защиты собственных рынков и сохранения своего экспортного потенциала. В этом сценарии будет плохо всем, но китайские источники небезосновательно указывают на то, что запас прочности (в плане способности рядовых граждан переносить экономические трудности) у Китая несравнимо выше, чем у США.

О втором «ядерном варианте» упомянул посол Китая в Вашингтоне Цуй Тянькай в интервью агентству Блумберг. Отвечая на вопрос, рассматривает ли Пекин возможность «сокращения покупок американских облигаций» в ответ на действия Трампа, посол подчеркнул: «Мы смотрим на все возможности. Именно поэтому мы считаем, что любые односторонние и протекционистские меры нанесут ущерб всем, включая Соединенные Штаты. Такие меры однозначно нанесут ущерб каждодневной деятельности американского среднего класса, а также американским компаниям и финансовым рынкам.»

В руках китайского руководства портфель американских облигаций размером более триллиона долларов превращается в мощное финансовое оружие. Частично в этом виноват сам Трамп — потому что из-за сложной политической конъюнктуры он сначала провел налоговую реформу и запустил массированный план инфраструктурных инвестиций, а торговую войну с Китаем начал только потом. Проблема в том, что для закрытия дыр в американском бюджете, которые увеличились из-за налоговой реформы, и для финансирования инфраструктурного плана Трампа потребуется серьезное увеличение скорости, с которой США набирает долги с помощью выпуска государственных облигаций. Об этом знают игроки на Уолл-стрит и об этом знает Пекин. И потому для нанесения очень серьезного ущерба США достаточно даже просто решения Китая о приостановке покупки американских облигаций, не говоря уже о решении продать часть или весь портфель американских государственных облигаций, принадлежащих КНР.

Несколько месяцев назад неподтвержденные слухи о том, что Пекин заморозит покупки американских облигаций, привели к легкой панике на рынках. Официальное решение о приостановке покупок или распродаже китайского портфеля приведет уже к тотальной панике. Китай — самый крупный иностранный покупатель американских гособлигаций, и его уход с рынка приведет к тому, что Трампу придется делать выбор из нескольких плохих вариантов. Ему придется или отказываться от амбициозных инфраструктурных инвестиций, или сокращать бюджетные расходы на других направлениях, или перейти к фактической «монетизации долгов», то есть схеме, в которой частные банки получают кредиты от Федрезерва США и на эти «сделанные из воздуха» деньги покупают государственные облигации американского Минфина.

У каждого варианта есть очень серьезные негативные последствия. Если отказаться от инфраструктурных инвестиций, то США останутся без стимулов к реиндустриализации, а американская инфраструктура (так утверждают сам Трамп и его сторонники) подойдет к точке, за которой лежит деградация до уровня «третьего мира». Если сокращать бюджетные расходы на других направлениях, то это приведет либо к бунту могущественного американского ВПК и деградации армии (если будет «порезан» военный бюджет), либо к социальным протестам и потере власти на следующих выборах (если будет «порезан» бюджет социальный). Финансирование роста долга с помощью печатного станка поставит ребром вопрос о серьезной девальвации доллара и потере доминирующего статуса американской валюты в международной финансовой системе.

Проблема применения «ядерных вариантов» заключается в том, что в нынешнем глобализированном мире, где все крупные экономики очень взаимосвязаны, дестабилизация экономики США приведет к непредсказуемым негативным последствиям для мира в целом. И, безусловно, серьезно навредит самому Китаю, который будет применять эти радикальные меры, только если другого выхода не останется. Более того: применение «ядерных вариантов» в любой форме фактически загонит Трампа в угол и может сделать соблазн решить экономические проблемы с помощью военных методов просто непреодолимым. В этом контексте массированные инвестиции России в прорывные вооружения, о которых недавно заявил президент Путин, являются лучшей страховкой от американских эксцессов. А вот вопрос о том, что будет делать Китай, если Трамп решит «перевернуть стол переговоров» и перейти от экономического к силовому противостоянию, пока остается открытым.

Китай начал торговлю нефтяными фьючерсами за юани

Пекин, как и обещал, сегодня, 26 марта, запустил на нефтяной рынок фьючерсы, номинированные в юанях.

То есть теперь нефть можно будет покупать или продавать в обход доллара: за юани.

Это позволит обходить санкции Запада тем государствам, которые испытывают экономическое давление со стороны других государств. Это освобождает любую страну от долларовой зависимости США, а Вашингтон в свою очередь теряет рычаги управления миром.

Раньше дело обстояло так: страны покупали и продавали нефть, рассчитывались за неё долларами.

То есть чтобы приобрести хотя бы баррель нефти приходилось сначала приобретать американскую валюту. На этом и держалось долларовое господство и власть США.

Теперь же у доллара появился сильный конкурент, юань. А так как китайский “рубль” полностью обеспечен золотом, нефтеюань становится очень привлекательным инструментом, — он более надёжен в условиях любого экономического кризиса, тут же на Шанхайской бирже его можно обменять на драгоценный металл. Доллар же сильно уступает в этом, по сути это просто бумажка.

Церемония запуска произошла на Шанхайской международной энергетической бирже. Китай планирует наладить работу нефтяного фьючерсного рынка.

Также стоит вспомнить о том, что Китай — самый крупный импортёр нефти, и он хочет сам хоть как-то влиять на ценообразование этого сырья. Чтобы заинтересовать игроков нефтеюанем, руководство КНР освободило от налогов на три года всех нерезидентов, работающих с ним.

С 8 по 10 ноября американский президент Трамп находился с официальным визитом в Пекине, который глава Госсовета КНР Си Цзиньпин вежливо и дипломатично назвал «историческим». Правильнее его следовало бы назвать «не совсем обычным». Эксперты утверждают, что за последние 25 лет американские президенты не задерживались так долго в Поднебесной. Кроме того, поведение Трампа с непомерными похвалами Китаю и его руководителю говорило о том, что США остро нуждаются в помощи Пекина.

Пикантности визиту добавила очевидная разница в статусе лидеров. Если проблемы Трампа с элитами, систематически подрывающими институт президентства и его личный авторитет, хорошо известны, то глава Госсовета КНР Си незадолго до визита президента США набрал дополнительный политический вес.

Недавний съезд КПК выразил настолько мощную поддержку своему лидеру, что в иерархии руководства КНР Си стал второй фигурой после Мао, обойдя самого «отца китайских реформ» Дэн Сяопина. Знаковым событием стал уход пяти членов постоянного комитета Политбюро КПК во главе с Ху Цзиньтао, считавшимся последовательным «западником», с заменой их на новых партийцев, приверженцев более тесных связей с «северным соседом».

Не менее интересна и разница в стратегии лидеров двух стран. Если Китай под руководством Си стремится прокладывать пути, наводить мосты и добиваться лидерства, то Трамп целиком и полностью зациклен на Америке и её проблемах.

Никто не забыл, как во время президентской гонки Трамп обещал жёстко разобраться с основным торговым партнёром США, и шлейф этих обещаний тянулся за ним вплоть до визита в Пекин. На деле оказалось, что вместо прессинга китайского руководства американский президент выбрал совершенно другую политику, пытаясь добиться своего цветастыми речами и обходительными манерами.

Как пишет издание Financial Times, «Когда Дональд Трамп в четверг охарактеризовал Си Цзиньпина как «исключительного человека» в Доме народных собраний в Пекине, эта сцена была совершенно не похожа на ту, которую можно было наблюдать во время избирательной кампании в штате Индиана. Тогда он заявил о том, что США «не могут продолжать позволять Китаю насиловать» страну. Американский президент высказал претензии относительно торговли, упомянув, в том числе, большие перекосы между двумя государствами в этой сфере. Однако его риторика была подчеркнуто индифферентной для человека, который столь часто осуждал политику Китая во время президентской кампании».

Главным итогом визита американского президента в Пекин стало заключение 28 контрактов на общую сумму в 253 млрд долл. Один только Boeing продаст КНР авиалайнеров на рекордную сумму 37 млрд долл. Кроме Boeing выгодные контракты заключили компании Qualcomm и Westinghouse Electric, а также ряд автомобильных компаний и торговцы сланцевым и сжиженным природным газом.

В любом случае, часть обещаний Трамп выполнил, выровняв торговый дисбаланс с КНР. Неизвестно, правда, какая доля контрактов является обязательной, а какая – обычными декларациями о намерениях.

Несмотря на вроде бы увесистый пакет подписанных соглашений, деловые круги США не скрывают некоторого разочарования. В частности, за скобками остались такие неразрешённые и болезненные для них вопросы, как китайский сталелитейный и алюминиевый демпинг, проблемы с авторскими правами, конкуренция с европейскими компаниями на китайском рынке и волнующая Запад и его союзников в Азиатско – Тихоокеанском регионе северокорейская ракетная угроза.

Нельзя сказать, что Трамп совсем уж не затрагивал тему Северной Кореи. Затрагивал. Но выглядело это так, будто Америка не в состоянии повлиять на северокорейского «анфан-террибль» Ына и просит уважаемых китайских партнёров озаботиться и отобрать спички у непредсказуемого соседского мальчика. Кстати, Россию Трамп тоже просил приглядывать за северокорейским соседом.

Китайская сторона дипломатично ответила, что её и саму эта тема волнует и обещала отслеживать ситуацию.

Проще говоря, пока КНДР находится под прессом несправедливых политических и экономических санкций, наложенных США и их союзниками в гневе от военного поражения в корейской войне, Ыну позволят и дальше крепить оборону страны, ибо угроза уничтожения Северной Кореи по-прежнему сохраняется. Но паренька будут время от времени одёргивать, если его ракетный троллинг Америки будет доставлять хлопоты «старшим товарищам».

Отдельные российские аналитики считают, что официальный Пекин был так рад визиту дорогого Трампа, что через российско-китайские отношения прошла трещина. И совершенно напрасно.

Приём на высшем уровне и допуск президента США во внутренние покои китайских императоров вкупе с доброй улыбкой председателя Си не должны никого ввести в заблуждение – это часть дипломатического ритуала и обычная дань вежливости. Всё-таки, Трамп – президент великой державы, а не какой-нибудь холуёк и воришка Порошенко.

Китай преследует собственные интересы – именно США, а не Россия, его главный торговый партнёр, но при этом США и стратегический противник.

Американские президенты (и Трамп среди них не исключение) не устают талдычить для внутреннего потребления мантру «Китай наш заклятый враг», а потом как ни в чём не бывало на международных саммитах хлопать «отличного парня» Си по плечу и клясться в вечной дружбе. Надеяться на то, что в Пекине не замечают этого двуличия власть предержащих США, могут только наивные.

Для бизнеса хорошо поддерживать добрые отношения, но других точек соприкосновения у КНР и США как-то незаметно. К ответному визиту Трампа и толстому пакету контрактов стороны готовились ещё с апреля, сразу после того, как Си с официальным визитом посетил США, и наметилось потепление отношений. Однако наметилось – не значит состоялось. Верные себе США подложили неслабую свинью своим китайским партнёрам. В Вашингтоне вспомнили, что 20 лет назад Китай крепко умыл коллективный Запад, вернув себе Гонконг, во что почти никто в мире не верил.

В США юбилей решили отметить своеобразно, ударив санкциями против двух крупных китайских финансистов и Bank of Dandong, обвинив их в сотрудничестве с Северной Кореей. Министр финансов США открытым текстом назвал банк «организацией по отмыву северокорейских денег».

Но этим дело не ограничилось. Администрация Трампа решила исполнить прощальный наказ Обамы и наступила на любимую мозоль КНР, поставив на сумму в 1,4 млрд долл оружия Тайваню, вызвав тем самым крайнее неудовольствие официального Пекина.

И заключительным плевком в китайскую кастрюлю стало выступление Трампа, обвинившего китайские фирмы в краже американской интеллектуальной собственности. Произошло это в самый разгар корейского ракетного кризиса и потому на яростные призывы руководства США «укажите этому северокорейскому парню на его место, или мы за себя не ручаемся» реакция властей КНР была достаточно прохладной.

У руководства США было время скорректировать свою политику по отношению к Китаю до поездки американского президента в Пекин, но почему-то никто не стал с этим заморачиваться, пустив дело на самотёк и доверившись экспромтам Трампа.

Помимо этого, сильным раздражителем для Китая остаются средства ПРО, которые США собираются развернуть в Южной Корее, а также весьма агрессивная реакция США на китайское присутствие в спорном архипелаге Спратли в Южно-Китайском море. Во время визита Трампа вопросы по этим двум проблемам даже не затрагивались.

Вот и ряд авторитетных западных изданий отмечает, что в присутствии улыбчивого китайского дракона Си импульсивный и непредсказуемый Трамп превратился в бумажного тигра.

Европа, Япония и Южная Корея рады за то, что США и КНР удалось поправить торговый дисбаланс и заключить контракты на впечатляющую сумму, но все они приходят к мысли, что основных коллективных чаяний Трамп не оправдал, сделав приятное только американскому и китайскому бизнесу.

В сухом остатке. Своим визитом в Китай Трамп ещё раз доказал, что в пищевой цепочке он занимает законное место среди верхушки акул крупного бизнеса, а вот как политик – увы. Впрочем, выше не зря было сказано о различиях в статусе китайского и американского лидеров. Своего лидера мстительные неоконы и либертарианцы так крепко обложили красными флажками, что ему осталась ниша, откуда можно проявлять деловую хватку.

Отдельно можно поздравить все американские элиты, любящие совать свои дегенеративные санкции поперёк национальных интересов. Так держать!

Завершился переломный во многих отношениях XIX съезд Компартии Китая. Решения, принятые делегатами 90-миллионной организации, в ближайшие пять лет затронут не только жизни полутора миллиардов китайцев, но и весь мир в его политическом многообразии. Какие ключевые изменения ждут мировую экономику после прошедшего съезда? Как будет развиваться российско-китайский стратегический союз? Действительно ли мы начинаем «дружить» против общего врага и какие позиции на руках у объединенного тандема?

За ответами ИА RЕGNUM обратилось к эксперту по вопросам геополитики и безопасности, глобальных инфраструктурных экономических проектов Руслану Хубиеву.

R: На ваш взгляд, какой главный посыл с точки зрения экономики прозвучал в итоговой программной речи Си Цзиньпина?

Прежде всего, это утверждение дальнейшего курса на безальтернативное построение китайского общества «Сяокан». «Сяокан» на русском языке приблизительно означает «общество малого достатка», или «среднезажиточное» общество. Однако для рядового китайца — это скорее описательная характеристика, которая передает всю глубину проводимой в стране модернизационной модели. Построение Пекином «Сяокан», по словам Си Цзиньпина, планируется завершить уже в 2020 году.

«Модернизированным и инновационным» Китай станет в 2035 году, а «богатой и могущественной социалистической державой» — к 2050 году. Фактически построение зажиточного общества можно считать своеобразной «красной нитью» политики КНР, на которую все грядущие годы будут скрупулезно «нанизываться» соответствующие экономические реформы. И именно так, шаг за шагом, Китай попытается максимально заменить отмирающую экспортную модель развития на замкнутую в себя экономику внутреннего рынка.

R: В прошлой беседе мы говорили о росте оппозиционного сопротивления в рядах партийной номенклатуры, не помешает ли это планам Си Цзиньпина по изменению внутреннего курса страны?

Вполне возможно. Тем более что часть ключевых руководящих кланов КНР по-прежнему не желает никаких радикальных экономических изменений. Экспортная модель для них — обильный «золотой хлеб». И, разумеется, добровольно отказываться от выгоднейшего дохода, формирующегося за счет искусственной девальвации юаня, крепко зависимых от Запада рынков сбыта, заокеанских деловых партнеров и выстроенных за долгие годы коррупционных схем, они просто так не намерены.

Китай отнюдь не настолько централизованная страна, какой пытается показаться. А если говорить прямо, то этим обстоятельством и объясняется вся колоссальная по масштабам чистка партийных рядов, которая проводится главой КНР все это время. Для поворота медлительного и обленившегося «китайского дракона» нужна восточная деспотия в сильных руках, а вопрос коррупции здесь на «предпоследнем» месте.

Настоящая война элит в Китае только начинается. И если по ее итогам Си Цзиньпин сумеет реализовать заложенные амбиции, КНР станет страной с колоссальным внутренним потреблением и экономикой замкнутого цикла. Если нет, то теория «всеобщего благоденствия» и «средней зажиточности», несмотря на явные успехи, быстро разобьется о бытовые социальные проблемы простого китайского народа, бережно спровоцированные США извне и саботажем разложившихся китайских чиновников изнутри.

R: Как в сложившейся ситуации будут развиваться российско-китайские внешнеполитические отношения? Есть ли новые перспективы у ШОС и БРИКС?

Есть, причем, безусловно. Странами БРИКС и ШОС давно планировалось перейти от прагматики консультаций и вопросов сиюминутной выгоды к реальному многовекторному объединению «родственных» незападных цивилизаций. Для этого нашим странам не хватало лишь одного: по-настоящему общего консолидирующего врага и имеющейся для него приемлемой альтернативы. Америка, резко изменившая свою политику после прихода в Белый дом национальных элит и Дональда Трампа, успешно заняла первое место, а вот второе, к удивлению многих, прямо сейчас воплощает успешный союз КНР и России.

Если до этих пор дальнейшее экономическое единение США и Пекина казалось неразделимым, нерушимость долларовой финансовой системы под сомнение открыто не ставилась, обоюдное удобство глобализации привязывало экономику КНР к американской «морскими» узлами, и даже проект ближневосточного управляемого хаоса, призванный в том числе отрезать Китай от сырьевых ресурсов Ближнего Востока, китайские элиты не отрезвил, то теперь всё изменилось.

К прошедшему съезду первенство России в виде мирового фактора спокойствия, стабилизирующего регионы и торговые пути, а также Китая, уходящего в себя и инвестирующего в мир вместо Америки, — стали сформировавшейся реальностью. Москва дехаотизирует не только Ближний Восток, но и выступает главным гарантом стабильности на всей мировой арене, расширяет внешний и внутренний государственный суверенитет, и при этом пошагово уравновешивает в Европе влияние армии США и Шестого флота в Средиземном море.

Китай, со своей стороны, с 2004 по 2014 год нарастил расходы на «поддержку» зарубежных государств до 354,4 млрд долларов, а это лишь ненамного уступает 394,6 млрд, выделенных США за тот же период. Мир в лице России и КНР на глазах получает реальную альтернативу американскому дикому доминированию и приближается к роли полновесного балансира все ближе с каждым днем. Разумеется, БРИКС и ШОС на этом пути играют существенное значение.

R: С чем, на ваш взгляд, связано рекордное накопление Россией и КНР масштабных золотых запасов? Что стоит за заявлениями о новой цифровой валюте и настоящем буме «цифровизации» нашей страны? К чему мы готовимся?

В первую очередь к фундаментальным и повсеместным изменениям. Россия окончательно осознала их неизбежность в 2014 году, сразу после украинских событий и возращения Крыма, Китай — в 2016 году, одновременно с избранием в США представителя национальных элит и окончанием транснационального процесса мировой глобализации. Обе страны сделали правильные выводы и поэтому уже несколько лет активно ведут подготовку к грядущей «перекройке» мировой финансовой системы, да и к изменениям в глобальной системе управления вообще.

Хочет этого мир или нет, но многополярный порядок необратимо возникает на руинах однополярного. Множественные валютные зоны заменят безальтернативный долларовый эквивалент, национальные государства продолжат отбиваться от попыток насаждения наднациональных структур управления, а технологический уклад, механизмы экономики, военные наработки, человеческие отношения — все это выйдет (и уже выходит) на пик фундаментальных перемен.

Мир, если уж мы говорим через призму Китая, всегда развивался как борьба противоположностей, а наш нынешний исторический этап именно в них лбом и уперся. Что же касается практических результатов российско-китайской подготовки, то, к удивлению большинства американских аналитиков, они весьма и весьма велики.

Первым примером этому служит недавнее объявление директора Института ЦВ Народного банка Китая о том, что «у КНР больше нет преград для ввода государственной цифровой валюты», а сам процесс этого внедрения уже пошел. Эти слова прозвучали за неделю до нынешнего XIX съезда и на четыре дня позже того, как о том же самом сообщил и министр связи нашей страны, который на закрытой встрече с членами Московского столичного клуба прямо заявил, что президентом России Владимиром Путиным принято решение о выпуске в стране собственной цифровой валюты — крипторубля.

А, учитывая последовавшее чуть позже аналогичное решение Китая, усиление суверенитета национальных экономик от финансовых манипуляций США явно было согласовано. Российская цифровая валюта создается на основе строго российской криптографии, китайская — исключительно на китайской, а сам крипторубль и криптоюань, в отличие от суррогатов биткойна, будут обеспечиваться государством практически так же, как и обычный бумажный рубль.

Иными словами, Пекин и Москва приняли решение защитить свои страны от ползучей легализации и неминуемого внедрения со стороны Запада частных электронных денег. А сам крипторубль и криптоюань будут создаваться не бесконтрольно по алгоритму «майнинга», а через эмиссию государством, причем в таких масштабах, которые соответствуют нашим национальным интересам, а не интересам третьих лиц. Учитывая, что в системе будут применяться шлюзы, аналогичные банковским, плюсы появятся и у рядовых пользователей.

В частности, крипторубль создаст возможность мгновенных крипторублевых взаиморасчетов, а также обеспечит минимальный уровень комиссии за саму транзакцию, поскольку в цепочке просто нет того, кто бы эту комиссию получал. Ну, а с точки зрения государственной безопасности — китайская и российская инициативы преследуют единую амбициозную задачу: создать собственный противовес западным криптовалютам вообще и сформировать независимый от США аналог потенциально враждебных расчетных систем Visa и MasterCard в частности.

Не случайно все это время ЦБ Москвы и Пекина строго ограничивали для иностранных цифровых денег полный доступ к экономикам своих стран. А оба государства не раз заявляли, что курс монеты, аналогичной биткоину, — это чистой воды рыночная спекуляция. Реальной валютой его признать нельзя, поскольку у него нет привязки к каким-либо ценностям, а использовать его как он есть, при том, что он основан на западных криптографических алгоритмах, ни Россия, ни Китай (в отличие от прочих стран) не намерены.

Теперь стало ясно, почему. Финансовые пирамиды криптомонет в любом случае исчезнут в ближайшие годы, а вот на смену им действительно придут государственные криптовалюты, вместе с такой перестройкой мировой финансовой системы, где понятия «эмиссия», «инфляция» и прочие привычные уху экономические термины не будут иметь былого значения. Обе наши страны осознанно уходят в авангард, и этим еще плотнее закрепляются в крайне узкой группе государств, прямо сейчас выстраивающихся на старте нового технологического уклада.

R: Но для чего тогда чистое золото?

Золото и новый уклад — взаимосвязанные вещи. Наши страны — рекордсмены по темпам наращивания золотых металлов, прежде всего, потому, что готовятся к позднему, раннему, какому угодно, но точно неизбежному демонтажу нефтедолларовой системы. С помощью «желтого металла» и других механизмов Россия и КНР с нуля создают свои национальные дублирующие системы и терпеливо ожидают момента для резкого ухода с USD в собственные валютные зоны. В частности, уже несколько лет между Россией и КНР наращивается и отрабатывается система валютного клиринга (взаиморасчетов в недолларовых величинах), причем не только между собой, но и в меньшей степени — со странами, входящими в дружественные объединения.

Соглашения по поставкам сырья, топлива, товаров, услуг — все это ведется не через доллар США и не через американский расчетный центр SWIFT, а в виде записи на счетах российско-китайских клиринговых банков. На них вместо денежных единиц, номинированных в «зеленой бумаге», содержится список взаимных требований и международных обязательств. То есть, если Россия, к примеру, экспортирует в Китай военную технику на определенную сумму, а КНР вскоре должен будет поставить нашей стране продукцию на чуть большую сумму, экспортеры с обеих сторон обращаются в созданный в Москве российско-китайский клиринговый центр (главный финансовый хаб на пространстве ЕАС), и уже этот банк проводит между ними взаиморасчеты.

Участник клиринговой операции с российской стороны получает за поставленный в Китай товар рублевую валюту от клирингового центра, а китайский импортер, наоборот, платит России через клиринговый банк своей национальной валютой, то есть юанем. По мере роста взаимных сделок клиринговый центр становится посредником в конвертации дальнейших сделок и обеих валют, а, следовательно, аналогичным SWIFT независимым инструментом.

Мы продаем за рубли и получаем в рублях заработанную прибыль, а Китай покупает в юанях и в юанях же получает доход. В этой замечательной схеме все хорошо, и нет доллара, но есть один нюанс. Учет стоимостей товаров при обычных сделках формируется с помощью долларового эквивалента, однако поскольку в российско-китайских отношениях его нет, а стоимость обмена необходимо с чем-то согласовывать, и вот этим эталоном планируется сделать золотой эквивалент. Именно эквивалент, а не полновесный золотой стандарт «золотого рубля» или целиком обеспеченного «золотого юаня».

Сегодня не XIX век, темпы добычи золота кардинально уступают темпам роста китайской, а в перспективе и российской экономик, следовательно, при полном обеспечении металлом валют они станут якорями для обеих стран достаточно быстро. Резервные запасы золота и в России, и в КНР велики лишь сами по себе, однако покрыть нынешний ВВП обоих государств, заменить валютные международные резервы они в принципе не в состоянии.

Стоимость всего российского монетарного золота в 2017 году приблизилась к 70 млрд долларов, но даже так это лишь 15% от общего объёма международных резервов страны. ВВП России, по оценкам специалистов, в 2017 году перевалит отметку 3,7 триллиона долларов, и 70 миллиардов монетарного золота из них — это 1,85%. Прогнозируемые доходы бюджета нашей страны в этом году, при курсе 57,5 рубля за доллар, перевалят за 200 миллиардов USD, и золото, как видно, не покрывает даже их.

В Китае все соотношения запасов к текущей экономике еще ниже. В итоге накопление нашими странами чистого драгметалла не связано с полным введением золотого стандарта напрямую, но при этом жизненно необходимо и для России, и для КНР. Разгадка здесь состоит в том, что «желтый металл» — это прекрасная защита от западных санкций и колебаний валют, лучший эталон для взаимной торговли, и самое главное — основной могильщик для грядущего нефтедоллара.

Дедолларизация наших двух стран — дальнейший переход в международные расчёты на национальные валюты с миром — просто невозможна без разрушения монополии доллара в торговле нефтью. Если же учесть, что крупнейший экспортёр нефти в Китай — это мы, а крупнейший ее импортер — это Поднебесная, то неудивительно, что ровно в этом направлении наши страны и ведут свою активнейшую работу. Не так давно Россия резко вышла в мировые лидеры по поставкам нефти в Азию, главным образом, в Китай и Индию, а КНР после съезда партии неожиданно заявила о начале торговли фьючерсами на сырую нефть и золото (номинированными в юанях) в ближайшие два месяца. Для монопольного положения нефтедоллара это колоссальный удар, а будет еще сильнее.

Вскоре Китай начнет предоставлять участникам сделок по нефти возможность конвертировать выручку в золотые фьючерсы — то есть сделки будут гарантироваться золотым запасом КНР. Разумеется, Россия как ключевой экспортер нефти в мире «предпочтет» заключение сделок именно в этой схеме, тем более что в случае чего юань можно будет обменять на драгметалл. Это в свою очередь запустит цепную реакцию в остальном «нефтяном клубе», после которой за юаневыми сделками по продаже и покупке нефти выстроятся все более или менее независимые от США игроки.

Конечно, главную нагрузку здесь несет Китай, ведь именно юань привязывается к золоту, однако для России эта модель «мягкого» золотого стандарта также немаловажна. Мы исходим из опыта той войны, которой подвергся Иран. Он, в силу экономических санкций, введённых в свое время Вашингтоном, был вынужден в торговле с другими странами переходить на бартерные схемы (клиринг), а также на свою национальную валюту, национальные валюты стран-партнёров и монетарное золото. Все это теперь делают и обе наши страны. Мы усиленно создаем для себя подушку безопасности, распределяем валютные резервы и дистанцируемся от доллара все дальше и дальше.

В 1971 году президент США Никсон закрыл «золотое окно», прекратив свободный обмен долларов на золото, а в 2014 году президент России Владимир Путин это «золотое окно» распахнул, причем не обращая никакого внимания ни на то, что думают и говорят по этому поводу в Вашингтоне, ни на то, что по этому пути «не идет цивилизованный мир», ни на либеральные истерики. Китай поступил точно так же.

Монетарное стратегическое сближение между Пекином и Москвой продолжится и далее. Аналог платежной системы SWIFT уже запущен, 14 марта Центробанк впервые открыл свой зарубежный офис в Пекине, Китай создал в Москве крупнейший в ЕАЭС клиринговый банк, а буквально накануне съезда была запущена система PVP для прямых операций между нашими странами. Российско-китайский союз работает и ширится, ну, а то, что в отличие от спесивого Запада Пекин и Москва не трубят об этом на весь мир, свидетельствует лишь о том, что мы просто-напросто другие. Поэтому не волнуйтесь, у нашей Вежливой страны все будет хорошо.

Делегаты XIX-го съезда Компартии Китая утвердили поправки к уставу, важнейшей из которых стало внесение имени председателя КНР, генерального секретаря ЦК КПК Си Цзиньпина в текст главного партийного документа.

Это ставит его в один ряд с Мао Цзэдуном и Дэн Сяопином. При этом Си Цзиньпин стал вторым лидером Китая после Мао Цзэдуна, чье имя внесли в устав партии при жизни.

В прошлую среду на церемонии открытия съезда партии Си Цзиньпин произнес самую длинную речь в истории страны: она продолжалась 3,5 часа.

Он представил доклад под названием «Добиться решающей победы в построении общества среднего достатка, одержать великую победу социализма с китайской спецификой в новую эпоху», в котором подвел итоги работы ЦК КПК за пять лет.

В своем выступлении генсек сделал акцент на успехах экономического строительства и прогрессе в углублении реформ. Он пообещал превратить Китай к 2050 году в «богатое, могущественное, демократическое, гармоничное, цивилизованное модернизированное социалистическое государство».

Си Цзиньпин также подчеркнул необходимость новых подходов в международных отношениях, «исходящих из диалога и партнерства, а не конфронтации и блокового мышления», и добавил, что «Китай продолжит активные усилия для обеспечения глобального развития и сохранения мирового порядка».