Сегодня ввиду приезда Байдена и прочих событий обсуждается вопрос о суверенитете. Что же, вопрос важный. Давайте посмотрим, о чём речь. Ведь на самом деле именно из проблемы суверенитета родились проблемы "сепаратизма".
Как они связаны, спросите вы меня? А очень просто.
У нас ведь типа демократия, правда? Источником власти типа как является народ. То есть, суверенитет государства над той или иной территорией - это суверенитет, на самом деле, граждан над этой территорией. Пока скажем - граждан вообще. Т.е. у меня, у Васи с "Евромайдана" и у Пети из Донецка есть строго равные "кусочки" суверенитета над всей страной в целом. То, что эти кусочки равные, обеспечивается, в частности, нормами о всеобщем избирательном праве, а также целой пачкой других законов. И вот на таких условиях, собственно говоря, это всё работает.
Что произошло в 2014-м году? Внезапно оказалось, что все "кусочки", конечно, равны, но иные равнее прочих. И вот часть обладателей этих кусочков провели узурпацию власти и приняли решения, которые, вообще говоря, должны приниматься лишь всеми их обладателями.
Проще говоря, жители Крыма, Донбасса и существенная часть жителей других регионов восприняли ситуацию как то, что их лишили их "кусочков" суверенитета - или, по крайней мере, существенно "обгрызли" эти кусочки в пользу "кусочков" других людей.
На что было сказано: эй, идите нахер, мы так не договаривались! И ведь и правда, не договаривались - по крайней мере, если считать текстом "учредительного соглашения" Конституцию, предусматривающую, среди прочего, вполне чёткие процедуры обновления системы государственной власти.
Можно сказать и иначе: государство, созданное совместно всеми гражданами страны было ЗАМЕНЕНО на некое новое государство, созданное на Майдане, по отношению к которому многие граждане того, предыдущего государства, не чувствовали никаких обязательств. Более того, не разделяя приоритеты этого нового государства и не чувствуя в себе возможности влиять на них (с учётом "обгрызенных кусочков" суверенитета), они рассматривали это государство как источник угрозы для их личных прав и свобод.
Граждане, ощущавшие себя обворованными, были распределены по территории неравномерно: в одних регионах их почти не было, в других они представляли подавляющее большинство. Именно поэтому движение приобрело сепаратистские формы: как идея оградиться от "чужого" государства в региональных границах, заново "раздать" гражданам новые "кусочки" суверенитета.
Впрочем, унитаристы на это спросят: так ёпта, а как же "Путин приди" и "Россия введи войска"? А очень просто: если Украина в новой версии виделась "обворованным" как место, где им суждена судьба граждан второго сорта, то в отношении России таких опасений у многих не было. То есть, возникла идея о том, что лучше обменять свою "обгрызенную" часть суверенитета над Киевом, Львовом, Житомиром и Хмельницком на соответствующую, но "полноценную" часть суверенитета над Тверью, Краснодаром, Новосибирском и Тюменью. То есть, если эти люди опасались, что в "постмайданной" Украине им достанутся лишь "объедки" суверенитета, то в отношении России у них таких опасений не возникало.Иначе говоря, они полагали, что в России они скорее будут полноценными гражданами, чем в постмайданной Украине. Ну, я не знаю, как это ещё понятнее сформулировать.
К слову, были и люди, которые так не считали (например, ваш покорный слуга), да и многие другие, которых вы поспешили записать в сепаратисты. Мы не были уверены, что наш "кусочек" суверенитета в рамках России будет достаточно полновесным. Мы полагали, что лучше как-то заставить этих ребят в Киеве вернуть нам наши "кусочки" суверенитета - да притом сделать так, чтобы больше "обгрызать" их было невозможно или, по крайней мере, как можно более сложно - например, путём федерализации.
Был, кстати, и иной способ: новая власть в первые дни могла бы продемонстировать, что вовсе не "украла" у граждан их кусочки суверенитета, а лишь одолжила их для осуществления переворота, но при этом действовала с самыми лучшими намерениями, и вот, пожалуйста, готова всё вернуть на место. Вместо этого мы видели совершенно иную риторику: про "поезда дружбы" и прочее.
Подчеркну: выше мы говорили не только и не столько о реальном положении дел, сколько о мироощущении участников восстаний и "полувосстаний" Русской весны. Другое дело что, как показала практика, подозрения насчёт граждан второго сорта оказались правдой. Де-факто, сегодня нам отведена роль граждан даже не второго, а третьего или четвёртого сорта, а то и неграждан вовсе, лишённых каких-либо политических и прочих прав. Иными словами, изначальные предпосылки Русской весны были вполне верными. Ошибки, проблемы и, в конечном итоге, поражение Русской весны везде, кроме Крыма, были связаны с факторами иного рода.
К сожалению, спустя полтора года, ситуация лишь ухудшилась. Наши визави вовсе не намерены возвращать украденные "кусочки" суверенитета: напротив, они обосновывают их присвоение тем, что, мол, нельзя их отдавать назад людям, устроившим сепаратизм, не понимая, что тем самым пытаются тушить костёр бензином.
Более того, даже и "чистая" федерализация сегодня уже не станет решением проблемы - например, не поможет вернуть ни Крым, ни хотя бы Донбасс. Да и мёртвых, чего уж там, тоже не воскресит.
Федерализацией мертвых не воскресить
