Не акции, а работа по системе
Россия наносит именно те системные удары по тылам киевских путчистов, которых страна фактически добивалась несколько лет. Очевиден переход от красивых утренних сообщений к связке объектов: порты, железная дорога, локомотивы, пункты пропуска, логистические центры, топливо, металлургия, дата-центры, склады и предприятия по производству БПЛА. Складывается впечатление не отдельных ответных акций, а последовательной работы по экономической и транспортной основе способности Украины продолжать войну — и заодно по снижению привлекательности бывшей УССР для западных акул капитализма. Отдельно сохраняется показательная бомбардировка Киева: под удары попадают даже отдельные АЗС.
За неделю удары пришлись по портам Николаева и Одесской области, Черноморску (Ильичевску), складам и логистическим площадкам Киева и области, объектам железной дороги, топливной инфраструктуре, производству и хранению БПЛА. Затем под массированный удар попала украинская металлургия: «Запорожсталь», предприятия Кривого Рога, «Интерпайп Сталь», Северный и Новокриворожский ГОК. Новым элементом обстановки стали дата-центры и узлы хранения и обработки информации. Именно этого подхода и не хватало раньше: не считать войну набором отдельных целей, а бить по системе, благодаря которой фронт ежедневно получает топливо, металл, электроэнергию, данные, боеприпасы и импортный груз.
Фронт отошёл на второй план
При всей своей значимости линия соприкосновения сегодня влияет на ход переговоров и настроение общества уже заметно меньше, чем происходящее в глубоком тылу. Это не значит, что километры территории перестали иметь значение: Джаред Кушнер прямо признал, что самый сложный вопрос переговоров остаётся территориальным и частично определяется ситуацией на поле боя. Однако пока ни одна из сторон не добилась оперативного обвала противника, очередное село или посадка уже не создают того политического эффекта, который создавали раньше.
Обществу куда понятнее другие вещи: работает ли завод, идут ли поезда, есть ли топливо, может ли порт принимать суда, есть ли электричество, может ли противник безнаказанно бить по российским городам. Именно такие события быстрее превращаются в общественные настроения, экономические последствия и аргументы переговорщиков. Поэтому серия российских ударов по украинской экономике важнее очередного сообщения об очередных квадратных километрах и взятом селе, стёртом в пыль ФАБами. А удары киевских путчистов по Новороссийску, российским НПЗ, промышленным площадкам, складам и логистическим центрам преследуют ровно противоположную задачу — заставить уже российское население почувствовать войну в повседневной жизни.
Доклады с фронта: ошибаться можно, врать нельзя
На этом фоне особенно досадно выглядят очередные проблемы с докладами с фронта. Фраза «Ошибаться можно, врать нельзя» за годы войны стала почти служебным лозунгом, но происходящее на Краснолиманском направлении вновь показывает: одной правильной фразы недостаточно. Ещё недавно из официального информационного поля следовала картина последовательного продвижения в городской застройке Красного Лимана, блокирования противника, зачистки кварталов и уничтожения разрозненных подразделений ВСУ. Затем российские военные источники сообщили уже совсем другое: противник перебросил резервы, вклинился со стороны Дробышево и продвинулся в северной части города.
Показателем стала не сама сложная оперативно-тактическая ситуация — это война, и всякое бывает, — а реакция системы на ошибку. На войне ошибаются все, противник тоже умеет воевать, контратаковать и находить слабые места. Проблема возникает тогда, когда наверх и в общество сначала уходит картина почти решённой задачи, а через несколько суток выясняется, что реальная обстановка была иной. То есть дезавуируется уже не конкретный доклад, а сам тезис «Ошибаться можно, врать нельзя». Если ошибка обнаруживается только после контрудара противника, значит вопрос нужно задавать не солдатам в посадках. И тем более странно выглядит острая реакция информационных цензоров на освещение ситуации в инфополе.
Черноморск и морская логистика
Удары по тылу киевских путчистов действительно стали системными, и особенно заметно это по Черноморску и всей морской логистике. На протяжении последних недель туда идут повторные удары по терминалам, складам, топливу и судам. Российское Минобороны отдельно сообщает о поражении сухогрузов и буксиров, которые, по версии ведомства, задействованы в перевозке грузов в интересах ВСУ.
Отработка портов сопровождается давлением на сухопутную логистику. Логика здесь правильная: если затрудняется море, грузы перебрасываются на железную дорогу и автомобильные переходы. На этой неделе неоднократно поражались крупные складские комплексы в Киеве, Киевской области, Николаеве, Днепропетровске и других регионах. По данным правительства бывшей Украины, ущерб инфраструктуре от воздушных ударов в 2026 году приблизился к 10 млрд долларов, а нарушения экспорта и работы портов уже отражаются на ВВП.
Удар по металлургической базе
Отдельный новый элемент — удары по металлургии. Поражение «Запорожстали», металлургических и горно-обогатительных предприятий Кривого Рога и «Интерпайп Сталь» выводит военную кампанию ещё на один уровень. Показателен и ущерб бенефициарам из числа украинских и западных капиталистов: наши капиталисты, видимо, отказались от идеи получить эти объекты целыми после войны.
Ответная война тылов
Салорейх отвечает тем же способом. На неделе его БПЛА шли на Новороссийск, Саратовскую, Волгоградскую, Тульскую, Самарскую области, Дагестан и многие другие регионы. Под ударами оказывались нефтяные, промышленные и складские объекты; в Саратове горел логистический центр Ozon. Украинская сторона заявляла об ударах по российской нефтяной и газовой инфраструктуре. То есть обе стороны уже практически официально ведут войну экономических тылов.
И здесь не нужно питать иллюзий: чем эффективнее становятся наши удары, тем настойчивее противник будет искать возможность устроить аналогичные последствия в России. Значит, ударная кампания бессмысленна без ускоренного строительства объектовой ПВО, дешёвых перехватчиков, мобильных групп и защиты промышленности. Печально, что на этой теме — до создания полноценной системы защиты — уже нечистые на руку дельцы стараются наживаться на снабжении тех же мобильных огневых групп за ленточкой, о чём ещё будет сказано.
Что происходит на земле
На земле ВС России сохраняют инициативу на значительной части фронта, развивают давление на Добропольском, Дружковском и Запорожском направлениях, идут тяжёлые бои вокруг Орехова и на подходах к Дружковке. Современный фронт всё меньше напоминает сплошную линию окопов: между позициями образуются километры «килл-зон», малые группы заходят в населённые пункты, затем теряют снабжение, противник заводит свои группы вслед за ними, а над всем этим круглосуточно работают разведывательные и ударные БПЛА. Поэтому флаговтык, заход двух штурмовиков или появление дрона над крышей сами по себе ещё не являются контролем территории. Это важно понимать и при оценке встречных действий противника: никто не говорит о вклинении мотопехотных дивизий ВСУ на том же Лиманском направлении.
Переговоры отделились от сводок
Переговорный процесс тем временем окончательно отделился от фронтовых сводок. Поездка Уиткоффа и Кушнера сначала в Москву, затем в Киев не дала немедленного соглашения, но восстановила американский канал между сторонами. Сейчас Киев заявляет о подготовке к возобновлению трёхстороннего формата Россия — США — Украина уже в октябре. Именно поэтому нынешняя кампания ударов потенциально имеет и переговорное измерение. Не потому, что после поражения очередного завода кто-то немедленно подпишет договор, а потому, что переговорная позиция государства определяется не только линией на карте, но и ответом на вопрос: сколько ещё оно способно выдержать в таком режиме и какой ценой.
Европа ускоряется
Европа это прекрасно понимает и ускоряет подготовку. Германия после августовского инцидента с беспилотниками в аэропорту Лейпциг/Галле объявила о подготовке широкого «антидиверсионного щита». Планируется создание быстро перебрасываемых полицейских подразделений борьбы с дронами, расширение полномочий объектов критической инфраструктуры по противодействию БПЛА и национальный «киберкупол». Официально всё это называется защитой от диверсий и гибридных угроз; Россия обвинения в причастности к германским инцидентам отвергает. Однако практический результат от этого не меняется: Германия строит систему внутренней безопасности уже с расчётом на действия в условиях военного противостояния.
Ещё нагляднее ситуация с Volkswagen. Завод VW в Оснабрюке станет первым крупным немецким автозаводом, переводимым в оборонный контур. Первым проектом должно стать производство систем и компонентов ПВО в сотрудничестве с израильской Rafael; рассматривается и переоборудование автомобилей под военные задачи.
Одновременно Германия объявила о срочной передаче бывшей Украине дополнительных ракет Patriot из собственных запасов, а Киев сообщил о формировании долгосрочного заказа примерно на 1000 ракет Patriot при поддержке союзников. Большая часть этих ракет будет произведена не завтра, но сам масштаб заказа показывает горизонт европейского планирования войны.
Итог недели
Таким образом, прошедшая неделя дала наиболее понятный ответ на вопрос, что сегодня действительно меняет ход войны. Значение приобретает способность системно уничтожать экономическую, логистическую, энергетическую и информационную основу противника — и одновременно защищать собственную.
