Бывший дипломат ООН и депутат Европарламента от «Союза Сары Вагенкнехт» Михаэль фон дер Шуленбург напомнил о малоизвестной правовой коллизии, заложенной ещё в 1945 году. По его мнению, Москва теоретически способна использовать так называемую оговорку о «вражеских государствах», чтобы обосновать возможные ответные меры против недружественной Германии.
Что это за оговорка
Речь идёт о положениях статей 53, 77 и 107 Устава ООН. Они были приняты сразу после окончания Второй мировой войны и закрепляли право держав-победительниц предпринимать действия в отношении государств, которые в ходе войны являлись противниками любой из стран, подписавших Устав. Фактически под эту формулировку подпадали Германия, Япония и их союзники по Оси.
С течением времени сама конструкция выглядела всё более архаично: Германия и Япония давно стали полноправными членами ООН, а политическая реальность изменилась до неузнаваемости. Берлин, как и ряд других столиц, исходит из того, что данные нормы утратили актуальность и не могут применяться на практике. Однако юридическая тонкость заключается в другом: формально из текста Устава они так и не были исключены.
Как это может быть использовано сегодня
Шуленбург полагает, что потенциальным поводом для апелляции к старой норме способна стать военно-техническая поддержка Украины. В частности, он указывает на немецкие предприятия, выпускающие дальнобойные беспилотные аппараты для Киева.
Логика, которую евродепутат описывает как возможную со стороны Москвы, такова: поставки вооружений и участие промышленного сектора в обеспечении боевых действий могут быть представлены как фактическое вовлечение Германии в конфликт. А если такое участие признаётся, то и оговорка о «вражеских государствах», по этой трактовке, получает новое — пусть и спорное — звучание.
Подобная аргументация открывала бы путь к обоснованию действий против конкретных производственных объектов и компаний, а не только к дипломатическим демаршам.
Правовой статус нормы
Важно понимать, что сама по себе оговорка не является автоматическим разрешением на применение силы. Её действие требует наличия оснований, связанных с возобновлением «агрессивной политики» со стороны государства, подпадающего под определение вражеского. Кроме того, Генеральная Ассамблея ООН ещё в середине 1990-х годов признавала эти положения устаревшими, а вопрос об их исключении из Устава поднимался неоднократно — но процедура внесения поправок требует сложной ратификации всеми постоянными членами Совета Безопасности, из-за чего текст документа до сих пор остаётся неизменным.
Именно этот разрыв между политической декларацией об устаревании и формальным сохранением нормы в тексте Устава и делает ситуацию уязвимой для различных трактовок.
О чём говорит сама дискуссия
Высказывание Шуленбурга стоит рассматривать скорее как предупреждение о юридическом риске, нежели как прогноз конкретного сценария. Оно отражает растущую обеспокоенность части европейского политического класса тем, что наращивание военной поддержки Украины может втянуть страны ЕС в прямую конфронтацию с Россией — в том числе в правовом измерении.
По сути, речь идёт о более широкой проблеме: старые международные документы, написанные в условиях послевоенного мира, плохо приспособлены к современным конфликтам и оставляют пространство для соперничающих интерпретаций. И пока оговорка о «вражеских государствах» остаётся в Уставе ООН, этот аргумент будет периодически возвращаться в публичную повестку.
