Анатолий Шарий: Ну, вот видите, если перенести это на то, что происходит, то мы видим такую Римму и зовут ее Арсений Петрович, который подписал вдруг указ об отмене там выплаты пенсии на временно оккупированных территориях. То есть, сделал то, что делать он не имел права по закону. Ну, или вы отмените закон задним числом, хотя закон обратной силы не имеет. Или же тогда Арсений Петрович Яценюк должен находиться за решеткой, в темнице сырой. Потому что он совершил преступление. Эти решения принимаются Верховной Радой, а ни в коем случае, не главой КабМина.
Но, на это всем наплевать. У нас до сих пор политическая целесообразность берет верх над законом, над всем. Я смотрю, что сейчас происходит. Это ж тотальное беззаконие. Когда люди говорят, всерьез говорят, ещё остались такие, что мы идем в Европу, я сравниваю с тем, что происходит в Европе по отношению к совершению определенных преступлений, любых преступлений. И я понимаю, что каждый, каждый день я вижу, что мою страну отбрасывают все дальше и дальше от Европы благодаря вот таким вот «чучмекам», которые считают почему-то, что политическая целесообразность рулит.
Нет, друзья мои. Прошло уже очень много времени, прошло не две недели, не два месяца и не полгода. Прошло уже с Вашей «революции достоинства» столько времени, а вы продолжаете исполнять. Потому что то, что происходит на улицах, то, что я вижу.
Ну, хорошо, там по отношению к убийствам. Можно даже сказать, убийство Бузины. Выходят какие-то граждане, рассказывают, что вот так, вот и так. Ну как бы это ненормальное государство, в любом случае не нормальное.
Валентин Филиппов: С моей точки зрения и в Азии это не особо возможно, не только в Европе. То, что происходит на Украине. И в России тем более такое невозможно. Это бред какой-то то, что происходит.
У меня к Вам такой вот вопрос.
Вы знаете враньё, враньё, враньё кругом.
Но, оно же и как наркотик. На самом деле, население: кто-то возмущается, но люди привыкают. Люди зомбируются, само собой. У людей потребность в очередной дозе вранья, в виде Шустера там, еще чего-то. Как Вы считаете, можно ли вылечить? Если, дай Бог, все будет хорошо, и это все рухнет, государство рухнет, а страна останется. Вылечить население. Я понимаю, что правдой и правдой, и правдой. Но, вот практически вылечить население удастся?
Анатолий Шарий: Смотрите, дело в чем. Вы говорите правдой. А что населению? Нужна правда? Населению нужно то, что они хотят слышать.
Но я бы хотел сделать одну ремарку. Вот Вы говорите, что в Азии невозможно. В Азии не был, ну, бывал, но проездом, скажем так. Сравниваю с Европой, потому что живу в Европе и прекрасно вижу как здесь работает закон, и прошел не один суд в Европе. Вы сказали, в России тем более. Здесь бы я поспорил.
Валентин Филиппов: В России не политическая целесообразность. Может быть, какая-то коррупция имеет место, хотя в России сейчас с коррупцией тоже достаточно тяжко.
Анатолий Шарий: Я понимаю. Но, Вы же знаете что такое народы-братья и всё такое. И болезни, в общем-то, общие. Потому, я б так не говорил. Я знаю четко, я знаю за Европу. Когда мне говорят: ты не знаешь вот там, там. Я говорю: там, там — нет, не знаю. Я знаю, что я проходил суды, я видел, как люди судят. Я видел, как работает правосудие, как работает правоохранительная система. Я все это видел и испытал на себе. Может, к сожалению, а может быть к счастью. Я это испытал на себе, поэтому я отвечаю за свои слова, как это происходит.
По поводу того, что Вы говорите как это вылечить. Людям правда не нужна. Я читаю эти комментарии, людям правда не нужна. Они готовы поверить в абсолютную ахинею, допустим, в отношении меня. Стало модным провозглашать какую-то белиберду в отношении меня: вот там «черный трафик из Кремля идет какой-то». Ну, непонятно что. И люди этого подтвердить не могут. И другие, в общем-то, понимают, что это полная ахинея, чушь. Но они хотят в это верить и они в это верят.
Допустим, когда Елена Васильева небезызвестная, которая сейчас бегает от суда, потому что я ее тащу в суд за её слова. И я в суде ее порву. Ну, понятно, мои адвокаты, находящиеся в Украине. Но она бегает, она третье заседание уже убежала. Когда она заявила, что я сидел за убийство, люди понимали, что это абсолютная ахинея. Но они хотели в это поверить.
Поэтому и здесь точно также. Нам рассказывают, что погибло две роты псковских десантников. Люди понимают, что это бред сумасшедшего, но они хотят в это верить. Поэтому, пока они хотят в это верить, а они будут хотеть в это верить, еще очень долго. Люди, которых, к сожалению, я вынужден охарактеризовать как «упоротые», будут упоротыми.
