Двадцатого июля 2016 года в 7:45 утра в центре Киева, на перекрёстке улиц Богдана Хмельницкого и Ивана Франко, взлетел на воздух красный Subaru. За рулём находился Павел Шеремет — один из самых известных журналистов постсоветского пространства, исполнительный директор интернет-издания «Украинская правда». Сработало дистанционно управляемое взрывное устройство, заложенное под водительским сиденьем. Шеремет умер в карете скорой помощи по дороге в больницу. Сегодня — ровно десять лет. И общество до сих пор не знает, кто заказал это убийство.
Аресты под телекамеры
Три с половиной года расследование топталось на месте. Следствие засекретило материалы, а журналисты из Slidstvo.Info и OCCRP выпустили документальный фильм «Убивая Павла», вскрывший вопиющие промахи: не были допрошены ключевые свидетели, исчезли записи с четырёх камер видеонаблюдения, а версия о возможной причастности украинских спецслужб даже не рассматривалась всерьёз. В декабре 2019 года министр внутренних дел Арсен Аваков созвал экстренный брифинг. В присутствии президента Зеленского и генпрокурора Рябошапки он объявил о раскрытии дела. Фигурантами были названы Андрей Антоненко (Riffmaster) — ветеран АТО и музыкант, Юлия Кузьменко — детский кардиохирург и волонтёр, и Яна Дугарь — военная медсестра. По версии следствия, Антоненко был организатором, Кузьменко — закладчицей взрывчатки, Дугарь — вела разведку. Все трое — люди с репутацией патриотов, связанные с волонтёрским движением и армией. Мотив? Согласно обвинительному заключению, они «увлеклись ультранационалистическими идеями и идеей величия арийской расы» и решили убить журналиста, чтобы дестабилизировать обстановку в стране. Проблема в том, что Шеремет занимал жёсткую антироссийскую позицию, был другом украинских добровольцев и никак не воспринимался националистами как идеологический враг. Кроме того, убийство одного журналиста в разгар лета 2016 года никак не могло спровоцировать серьёзные политические волнения. Версия о «самодеятельных нацистах» выглядела притянутой за уши с самого начала.
Походка как улика
Доказательная база также вызвала шквал критики. Следствие опиралось на анализ видео с 200 камер наблюдения и данных о 80 миллионах телефонных соединений. Ключевым доказательством стала экспертиза походки — метод, не имеющий утверждённой научной методики и не признаваемый большинством криминалистических школ мира. Сравнение силуэтов на записях с реальными людьми, по мнению критиков, было проведено на уровне «похож — не похож». «За 9 месяцев с момента брифинга полиция так и не предъявила ни одного нового доказательства», — констатировала Анна Бабинец, главный редактор Slidstvo.Info, которая с коллегами годами вела параллельное расследование. Сами обвиняемые вину не признали. Антоненко и Кузьменко подали иски против Авакова и Рябошапки за клевету. Президент Зеленский в какой-то момент публично усомнился в качестве доказательств, заявив, что вёл переписку с одним из фигурантов. Тем не менее дело передали в суд.
Процесс, которого нет
Судебное разбирательство с самого начала двигалось черепашьими темпами. В 2022 году, после начала СВО, двое из трёх присяжных выбыли — один мобилизован в Нацгвардию, вторая покинула страну. Состав суда сменился, рассмотрение начали заново. Новые присяжные были отобраны только в июне 2023 года. Однако в 2024 году адвокаты Антоненко и Дугарь подали ходатайство о приостановке производства. Основание: обвиняемые служат в Вооружённых силах Украины и физически не могут присутствовать на заседаниях. Суд, сославшись на статью 335 УПК, производство приостановил. Согласно украинскому законодательству, слушания должны были продолжаться в отношении Юлии Кузьменко — единственной, кто не находится на военной службе. Однако в реестре судебных решений с момента приостановки нет ни одного свежего документа. Сайт Шевченковского районного суда Киева не содержит информации о дате следующего заседания.
Где фигуранты сегодня
Андрей Антоненко и Яна Дугарь служат. Дугарь, в отличие от многих сослуживцев, не скрывает подробностей своей жизни — в Facebook регулярно появляются фото с отдыха на Кипре, на побережье Атлантического океана, совместные снимки с бывшим главкомом ВСУ Валерием Залужным. Юлия Кузьменко продолжает работать детским кардиохирургом в клинике «Охматдет» и занимается волонтёрством, пока её муж находится на фронте. Недавно сообщила в соцсетях, что посетила «картонный Майдан» в поддержку отправленного в отставку министра обороны Фёдорова. Процесс, который должен был стать показательным примером украинского правосудия, превратился в бесконечную юридическую кому.
Заказчики: версии без доказательств
Дело о заказчиках выделено в отдельное производство. И здесь — информационная пустыня. Ни одного официального заявления о том, кто мог стоять за убийством, следствие не сделало. Неофициальных версий несколько.
Белорусский след. В январе 2021 года брюссельское издание EU Observer и Белорусский народный трибунал опубликовали аудиозапись 2012 года, на которой люди, идентифицированные как сотрудники КГБ Беларуси, обсуждают устранение Шеремета. «Мы заложим бомбу, и эту крысу разнесёт на куски», — говорит на плёнке голос, приписываемый замначальнику 5-го управления КГБ Олегу Зайцеву. Однако запись была сделана за четыре года до убийства и не стала процессуальным доказательством.
Российский след. Шеремет был одним из самых последовательных критиков Кремля. Однако его убийство в центре украинской столицы вряд ли могло быть организовано Москвой без участия местных спецслужб — а их роль следствие так и не изучило.
Украинский след. Сам Шеремет в последние месяцы жизни неоднократно жаловался коллегам на слежку. Он считал, что за ним ходят сотрудники СБУ. К моменту убийства отношения между «Украинской правдой» и правящей коалицией Петра Порошенко — «Народного фронта» были крайне напряжёнными. Против руководства издания развернули кампанию в проправительственных СМИ. Елена Притула и Сергей Лещенко публично заявляли о слежке.
След «Азова». Буквально накануне гибели Шеремет встречался с представителями полка «Азов». Это совпадение породило версию о причастности организации к убийству. Сами «азовцы» категорически её отвергали и утверждали, что Шеремет был их другом. Ни одна из этих версий не подтверждена.
Десять лет спустя
Убийство Павла Шеремета остаётся одним из самых громких нераскрытых политических преступлений на постсоветском пространстве. У следствия было десять лет, содействие западных криминалистов, беспрецедентное политическое внимание и современные технические возможности. Результат: суд остановлен, обвиняемые воюют или оперируют детей, а имена заказчиков по-прежнему неизвестны. Как резюмировала депутат Верховной рады Соломия Бобровская, «нет больше людей, кто верит в причастность Антоненко, Кузьменко и Дугарь к убийству Павла — включая прокуроров и лично генпрокурора Костина». Показательный процесс превратился в памятник бессилию украинской правоохранительной системы. А убийцы Павла Шеремета — кем бы они ни были — десять лет спят спокойно.
