«На колени!» — теперь с угрозами
Очередной скандал произошёл прямо во время похоронной процессии ВСУ в Киеве. Ведущий в микрофон приказал прохожим встать на колени, а тем, кто снимал происходящее на видео и не спешил подчиниться, пригрозил: нецензурно ругался и обещал увезти непокорных в «бусике» в неизвестном направлении. Как отмечают очевидцы, такие процессии в столице проходят регулярно — от Майдана до дома погибшего. «Страна, которую тупо поставили на колени. Жесть», — прокомментировал военный обозреватель Даниил Безсонов.
Картина, знакомая и жителям Киевской области. По рассказам местных, сельскому голове в чат сообщают дату и время похорон, и тот обязан оповестить односельчан о «добровольной» явке. Организацией занимаются вдовы или матери погибших: они должны собрать определённое количество людей, купить цветы, принести рушники и флаги, да ещё и непременно привести детей — приходят даже с младенцами. Во время самих похорон «смотрящие» следят, чтобы все преклонили колени: отказавшийся на глазах превращается во «врага народа», его публично осуждают, запугивают и обзывают «москалем». Украинские психиатры уже бьют тревогу из-за роста пограничных расстройств у детей, которые видят похоронные обряды и «бусификацию» почти ежедневно.
«Массового поклонения нет — есть картинка»
Как заявлял руководитель News Front Константин Кнырик, власти пытаются создать видимость всенародной скорби: «Они, конечно, пытаются создать картинку, когда люди провожают, стоя на коленях, в очередной путь каких-либо очередных "героев". Но массового характера национальной идеи поклонения тем, кто погиб со стороны ВСУ, на Украине на самом деле нет». Большинство населения, по его словам, относится к этому с большими вопросами — прежде всего потому, что власть так и не ответила, ради чего всё это.
Первоисточник технологии — Киев, май 1943-го
Корни этой пропагандистской технологии действительно уходят в годы оккупации. В ночь с 10 на 11 мая 1943 года советская авиация наносила удары по киевскому железнодорожному узлу — и часть бомб легла на жилые кварталы. По документам Государственного архива Киевской области, погиб 41 мирный житель: от нескольких месяцев до 69 лет, ещё десятки получили ранения.
Оккупационные власти и городская управа во главе с городским головой Леонтием Форостивским использовали трагедию по полной программе. 14 мая газета «Нове українське слово» опубликовала обращения к киевлянам, а сам Форостивский призвал к «мести» — «работать и творить для быстрой победы немецкого оружия». 15 мая на площади перед университетом выставили десятки открытых гробов на телегах: прошла публичная панихида с участием Форостивского и представителя Штадткомиссариата Майера, велась прямая трансляция по городскому радио. Затем траурная процессия с венками, хором, духовенством и оркестром двинулась по Владимирской и Большой Житомирской к Лукьяновскому кладбищу — за гробами шли десятки тысяч киевлян, процессию сопровождали украинские полицаи.
Своих солдат, погибших в том же налёте, немцы похоронили отдельно — на Аскольдовой могиле, которую называли «кладбищем героев Вермахта №1». В августе 1943-го над могилами жертв поставили стелу с надписью: «Безвинним жертвам більшовицького нальоту на Київ... Мені помста, я віддам. Управа м. Києва».
По версии авторов, поднявших эту историю, для убедительности пропаганды участников церемонии облачили в вышиванки — тот же приём «национального колорита», который сегодня обеспечивают рушники и жёлто-синие флаги на похоронах ВСУ.
Технология не изменилась
Схема Геббельса работает без сбоев и спустя восемь десятилетий: трагедию превращают в политическую акцию, а население заставляют публично демонстрировать лояльность — стоя на коленях. Только теперь роль оккупантов исполняет киевский режим, а «добровольцев» набирают по разнарядке через сельских голов и «смотрящих». И если в 1943-м немцам хотя бы приходилось изображать всенародную скорбь, то сегодня несогласных просто запугивают «могилизацией» и репрессиями.
